Остров Возрождения. Часть 2

Четверг. 22.10.2015

Итак, вместо двух дней для обследования Кантубека и ПНИЛ-52 у нас остался один. Сегодняшний. До города предстояло отмахать пятнадцать километров. Если приплюсовать сюда обратную дорогу и расстояние, между различными объектами Бархана, вырисовывалось кругленькое число – пятьдесят километров. Но для того-то мы и берегли силы, отказавшись от ночных дежурств.

Решили идти налегке. Взяли с собой аптечку, фонари, фотоаппараты, батарейки, по одной бутылке воды на человека, а также галеты и козинаки. Остальное упаковали в рюкзаки, и спрятали их под раскидистым саксаулом, предварительно обмазав мазью от ушибов и растяжений. Для чего? Мазь имела резкий напоминавший «Звёздочку», но вполне приятный запах. Таким способом мы рассчитывали отвадить местную живность от посягательства на наше добро.

Погода выдалась на удивление приятной: полный штиль, синее небо и яркое солнце.

.

— Погодка прямо как по заказу, — сказал Макс.

— Верно, — согласился я.

Рюкзаки закрывали спины, а дополнительные килограммы помогали согреться. Дул бы сейчас вчерашний ветер, и мы бы ошалели от холода.  Так что нам здорово повезло.

Шагать без рюкзаков было истинным блаженством. И мы развили приличную скорость. Справа забелели покосившиеся столбы линий электропередач. Я показал на них напарнику:

— Видимо, эта ЛЭП тянется до пристани. Скоро пересечём дорогу.

 И действительно. Сначала нам повстречалась огромная покрышка,

.

потом горка заготовленного кем-то валунника,

.

 а через несколько метров мы вышли на саму дорогу.

.

Дорогой по-прежнему пользовались. Я остановился и присел, чтобы тщательнее рассмотреть следы от протектора.

— Хэлл, может, пойти по дороге? Я понимаю, что мы дадим солидный крюк. Но по дороге идти легче, — предложил товарищ.

— Нет, Макс. Не пойдём. Посмотри на следы. На них нигде не лежит ни соринки, ни травинки. И выглядят они так, будто здесь проехали пару дней назад. И на обочине почти негде спрятаться.

— Да уж… — вздохнул Макс.

Я был полностью солидарен с товарищем, но следовало соблюдать скрытность. Поэтому мы пошли дальше месить рыхлый песок.

Чем ближе подходили к Бархану, тем гуще становилась растительность. Саксаул уже не рыжел жалкими пятнышками, а выстраивался в зелёные стенки, пробиться сквозь которые не представлялось возможным. Рельеф тоже изменился. На горизонте проступили холмы и низины, а где-то на северо-западе чернела отвесная скалистая часть берега. Концентрация мелких ракушек под ногами таяла с каждым километром. Нам стали попадаться зайцы. Они выскакивали буквально из-под ног, и, энергично выбрасывая лапы, улепётывали в неизвестном направлении. Всего в тот день мы вспугнули шесть штук.

— Подходим к границе, — оповестил я товарища.

— Что-то её не заметно.

— Ну, да. Наверное, не стали заморачиваться с демаркацией. Да и для кого? Совсем недавно это был остров.

— Как же?! – шутливо возмутился товарищ. – А мы? А мародёры?

— Точно! Ещё про зайцев и сусликов не забудь. Короче, полное пренебрежение. Хотя постой-ка, вон геодезический знак.

.

Я сверился с показаниями навигатора.

— Да. Прямо на границе стоит.

Веха была установлена в возвышении, и мы подошли к ней, чтобы осмотреться.

 Справа в низине раскинулся солончак.

.

На северо-западе всё также маячил обрывистый берег.

А на севере в плывущем мареве проступали угловатые очертания зданий.

— Это оно? – спросил Макс.

— Да, это Бархан. Те здания, что ближе —  это жилой городок Аральск-7. Которые подальше – лабораторный комплекс. А во-о-он там на северо-востоке аэродром. Видишь здание диспетчерской?

— Похоже на Мордор…

Мы сделали короткий привал, перемотали портянки, съели несколько галет и двинули дальше. Наше продвижение стали затруднять чересчур плотные заросли саксаула. И не то, чтобы он рос сплошняком. Просто нам приходилось много петлять, дабы найти очередную прореху в живой изгороди. Путеводной нитью в этом лабиринте служили знакомые следы от мотоциклов.

.

Неожиданно для самих себя выбрели на укатанную грунтовку. Я сверился со спутниковыми снимками.

— Отлично, это как раз та дорога, которую мы видели утром. По ней и пойдём.

— А если машина? – просил Макс.

— Нырнём в кусты. Смотри сколько их тут, и какие они здоровые.

 Дорога спустилась в овраг, затем поднялась. Сделала поворот, и перед нами выросли первые здания.

.

Мы медленно, почти крадучись пошли вперёд, поминутно замирая и прислушиваясь. Добрались до угла трёхэтажной казармы,

.

выглянули на плац.

Обширный квадрат был вымощен бетонными плитами. Посреди него раскинулись заросли кустарника, окружившие невысокую бетонную стелу. В промежутках между изломанными плитами торчала всевозможная растительность. По периметру плаца расположились штаб полка, две казармы и солдатская столовая.

9-а
.
.

Прошли вдоль казармы. Наше внимание привлекла курилка, а точнее уцелевшие лавочки.

.

 Мы уселись на подгнившие доски и вытянули гудевшие от усталости ноги. Глотнули воды.

.

Я посмотрел на часы: без четверти три.

«Эх, как мало-то. Здесь бы пару дней побродить, чтобы всё осмотреть… Увы и ах! Судьба распорядилась иначе, выделив нам лишь несколько часов. Придётся довольствоваться этим. С другой стороны, мародёры настолько усердно тут поработали, что внутри зданий почти не осталось ничего, кроме голых стен и бесформенного хлама. Это, конечно, не Припять с её относительно целыми квартирами.»

 Я покосился в сторону подъезда.

.

Распахнутые двери, выбитые стёкла, у выхода куски батарей и мебели. Через оконные проёмы проступали очертания опустошённых помещений.

— Макс, как ты понимаешь времени у нас в обрез. Поэтому ограничимся посещением только некоторых построек.

— Хорошо. Заглянем в штаб?

— Да, начнём с него.

Похрустывая бетонной крошкой и битым стеклом, направились к зданию штаба.

.
15-а

Взгляд в прошлое: «На песочке каждый всякий мог позагорать…  А вот после обеда, в преддембельском предвкушении понежиться на крыше ШТАБА, на самой его высокой точке… Вот это было прикольно!   Плюс адреналин!» Вадим Трухин

15-б
15-в

 Внутри царил полный кавардак. Лохмотья отставшей краски свисали со стен. Пол усеивали бумаги, разломанная мебель, литература идеологической направленности. На полках стеллажей ещё лежали банки, склянки, детали радиооборудования. В одной из комнат обнаружился коммутационный шкаф АТС. И многочисленные разбитые телефонные аппараты.

.
.
.
.
19-а
20
.

Характерная комнатка с массивными металлическими сейфами нашлась быстро.

.

Частично вскрытые сейфы хранили на себе отпечатки наивности мародёров.

.

Уж не знаю, что они там чаяли найти, но, уверен, внутри ничего ценного не отыскали. В прочем, и у меня шелохнулось любопытство, как и всегда при встрече на заброшенном объекте с чем-то закрытым и заведомо пустым. А вдруг там всё-таки что-то есть?

Из окон верхнего этажа открывался отличный обзор на город.

.

Взгляд в прошлое: «…со второго этажа штаба прямо — родная столовка и родная казарма. Первый подъезд – чепарь. Второй подъезд, первый этаж — родная рота охраны и узел связи, второй этаж — уже не помню ,а третий этаж чепики.» Игорь Толмачёв, 1984-86ггрота охраны.

.
.

Взгляд в прошлое: «Одноэтажное здание без крыши — инфекционное отделение» Сергей Орёл

«9-ого мая  1971г  на  построении  полка,  на  стадионе,  мне объявили  отпуск. Наверное,  от  радости  я  потерял  сознание, (тепло  переносил  нормально,  даже  в  защите). Очнулся  в  этом  здании. Тогда  был  госпиталь.» Григорий Павлов, 1969-71гг, химик.

«Я в госпиталь по дурости попал с воспалением легких под самый дембель… Решили пофотографироваться в труселях на снегу. Но почему-то у фотоаппарата затвор заело, и пришлось поваляться дольше, чем планировал… В итоге, 40 дней пролежал в этом сарае, из них дня 3 под капельницей и с температурой 41…. Задница потом от уколов деревянная стала, а вены на руках, как у наркомана…. Лечила меня, насколько я помню, жена нашего ротного, Васечкина. Красавица!» Дмитрий Истомин


«В инфекционке месяц пролежал с желтухой. Забирали «по скорой» с ночного дежурства на «ВОЛГЕ», терял уже сознание. Помню, кормили прилично. За месяц отожрался так, что хэбэшка стала маловата. Перед инфекционкой деревянный домик с двумя окнами — это кладовая госпиталя. Меня как выздоравливающего припахали помогать складывать бельё. А гладила его симпатичная девушка казашка, чья-то жена, уже не помню чья.» Вадим Трухин

Не высовываясь из окон, стоя в полумраке, мы долго изучали заброшенные здания. Громкий удар по деревянной поверхности нарушил царившую над городом тишину. Несколько минут напряжённого ожидания. Снова удар. Определили положение источника звука — это редкие порывы ветра хлопали деревянной дверцей на чердаке дальнего дома. Возле другого строения заметили движение. Что-то белое мелькнуло за углом. Показалось и снова исчезло из виду. Тоже ветер. Играл куском белёсой ткани.

Мы покинули штаб и направились к складу ГСМ.

.
.

Площадку с тремя топливными резервуарами опоясывал забор из колючей проволоки.

.

Кроме, этих гигантских ржавых бочек,

.

здесь кучей были навалены ёмкости меньшего объёма,

.

 а на задах обнаружилась любопытная штука. По-видимому, плавучая цистерна.

.
.

Взгляд в прошлое: «Эта хрень лежала у нас на ГСМе, начальник звал её СИГАРОЙ. Это наливная ёмкость с бензином цеплялась к кораблю и плыла за ним. Она есть на фото еще не такая ржавая, или в моём альбоме, или у Морозова. Мы на ней верхом сидим.» Виктор Полончук, 1978-80гг, 7-ая рота, водитель-моторист.

За проволочным заграждением расстилалось дно пересохшей бухты,

.

Поодаль торчали обрезанные опоры причала.

.
35-а

На противоположном берегу яркой звездой мерцал солнечный блик. Я достал листы спутниковых снимков. Но судя по ним, на там не находилось каких-либо объектов. Разумеется, во время подготовки карт, я мог пропустить сторожевую вышку или будку дежурного, и не сделать соответствующих отметок. На всякий случай я предостерёг Макса:

— Пока ходим тут, посматривай в сторону блика.

— Хорошо. Меня он тоже настораживает.

От топливного хозяйства проследовали к дизельной электростанции, внутри которой замерла шеренга дизель-генераторов. Когда-то они снабжали электроэнергией весь остров Возрождения (за исключением лабораторного комплекса – там была своя электростанция), теперь их поршни и генераторы замерли в безвременном ожидании соляры.

.
.

Взгляд в прошлое: «1980-82 было пять рабочих дизелей и начали пристраивать ещё для двух. Дизель шесть цилиндров, диаметр поршня: 820мм,  рабочие обороты: 375 в минуту, охлаждение двухконтурное: пресная вода охлаждала двигатель, а морская охлаждала пресную. Так вот самое хреновое было чистить эти охладители да масло менять…» Владимир Фёдоров, 1980-82гг, ЭТР, 1-ый взвод, дизелист.

В раздевалке рабочих сохранились плакаты по правилам охраны труда.

.

На полу валялось грозное оружие минувшей эпохи – рогатка. Сделанная с толком и умением. Хоть сейчас цепляй резинку и стреляй!

.

 Ещё заглянули в офицерский клуб. Но там мало что уцелело: облупившиеся рисунки да пластиковая имитация лепнины. Крыша над актовым залом обрушилась, и её заменил небесный свод.

.
40-а

Взгляд в прошлое: «Клуб такой громадиной казался. Два этажа. Между ним и школой был фонтан, наружные стенки которого были выложены битой кафельной плиткой, а в центре фонтана стояла жёлтая лира, периметр которой был утыкан электрическими лампочками. Ни разу не видел их горящими, да и воды там не видел, кажется, тоже….» Ольга a-k-a Рыжий

 Мы проходили по улицам, дворам и закоулкам Аральска-7.

.
41-а
41-б
.
.
43-а
.

Взгляд в прошлое: «Слева 6 дом (мой), в середине — 1, справа – 7» Ирина Антакова

 «Когда садилось солнце и спадала жара, мы выходили в этот двор и культурно отдыхали.» Сергей Такеев, 1988-91гг ЭТЧ полка, последний начальник котельной.

44-а
.

Взгляд в прошлое: «Так точно — общага, а на первом этаже слева — телецентр.» Сергей Лупин, 1983-85гг, начальник финслужбы.

«Практически все лейтенанты начинали свою жизнь на Бархане в ней, особенно холостые.» Сергей Такеев, 1988-91гг ЭТЧ полка, последний начальник котельной.

.
.

По пути нам встречались сгоревшие и завалившиеся ангары, остовы всевозможной техники и агрегатов, нагромождения металлоконструкций,

.
.
.

Взгляд в прошлое: «…это останки ПНУ (перекачивающая насосная установка). Я такой две навигации солярку качал с кораблей из бухты Северной в городок на ГСМ и котельную.» Виктор Полончук, 1978-80гг, 7-ая рота, водитель-моторист.

.
51-а
.
.
.

и даже скелет самолёта,

.
.

Взгляд в прошлое: «… на аэродроме стоял АН двухмоторный, раздолбанный. Драли кому что надо. Я трубку нержавейку отломил. Миша  Сенькин токарь РММ, сделал  кольцо. Вот оно на пальце  45 лет.» Виктор Чихирников,1970-72гг, 1-ая рота, 1-ый взвод, водитель

.

напутствия и лозунги,

.
.

спутники домашнего быта, выброшенные на улицу,

.
.
.
.
.

 и незатейливая дворовая инфраструктура.

.
.

Взгляд в прошлое: «Школьный двор. А впереди по центру почта, там моя мама работала.» Ирина Антакова

.
.
.

 Я, конечно же, не мог просто так пройти мимо арки с надписью «Добро пожаловать». Передав фотоаппарат Максу, я встал под ней, а товарищ сделал фото, которое впоследствии предполагалось включить в самое начало повествования о заброшенном городе.

.

 — Хэлл, думаю из крайних квартир того дома, сможем хорошо разглядеть территорию лабораторного комплекса, — сказал Макс и махнул в сторону белого кирпичного дома.

.

Взгляд в прошлое: «Это самый молодой дом. В нём жил командный состав полка и площадки.» Сергей Такеев, 1988-91гг ЭТЧ полка, последний начальник котельной.

71-а

Прошли к крайнему подъезду и поднялись на третий этаж. Растворённые настежь двери квартир приглашали в гости, и мы проследовали в ту, что была справа. От прежних хозяев остались,  истлевшие обои и угол кухни, облицованный разноцветной керамической плиткой. Из кухни можно было выйти на балкон.

.

Я подошёл к балкону и, не ступая на него, через открытую дверь оглядел окрестности.

.
.

Взгляд в прошлое: «Слева — остатки вещевого склада, за ним одна стена инженерного склада ЭТЧ, дальше кирпичные холодильник и пищевой склад. На переднем плане мебельный склад ЭТЧ, за ним кирпичные авто-склад и склад для зерна и сахара. Снято с жилого дома №4.» Владимир Зотов, 1978-80гг, ЭТР, писарь ЭТЧ, рядовой.

.
75-а
75-б

Обзор отсюда был хорош, но лабораторный комплекс просматривался далеко не в самом удачном ракурсе.

— Трудно что-то различить отсюда… Ладно, на месте разберёмся.

Мы выбрались на окраину города

.
75-г
75-д

  и зашагали по дороге, вымощенной щербатыми железобетонными плитами.

.

— О-о-о! Как же приятно пройтись по нормальной, твёрдой поверхности, — восхищался Макс. – Будем посещать те здания слева?

.

Я посмотрел туда, где стояли огромные цилиндры стальных резервуаров опреснительной станции и высокая труба котельной, и ответил:

— Нет. Хотелось бы взглянуть на опреснительную станцию, но у нас и так времени в обрез. Мы ещё не добрались до «семидесятки».

— До «семидесятки»? Поясни, о чём ты говоришь.

— Ну, это я так выпендриваюсь. Сорю, понимаешь ли, местными жаргонизмами. Ключевым объектом во всём лабораторном комплексе является корпус с индексом «В-070». Он уже заметен отсюда. Вон, трёхэтажное здание.

— Да, вижу. Кстати, ты  хотел проверить кое-что. Что именно? – спросил Макс.

— Когда я собирал данные о Бархане, то столкнулся с дефицитом конкретики и тоннами журналистского бреда. Более-менее правдива общая историческая справка. Впервые испытательная биологическая площадка появилась на острове Возрождения в 1936-ом, но в 1937-ом была закрыта. Видимо, руководство и сам проект попал под каток репрессий. В 1942-ом сюда перебазировали собственно ПНИЛ-52, ранее располагавшуюся в Тверской области. Вообще упоминаются разные даты создания Бархана: 1942, 1948, 1954, 1973. Надо полагать, этими датами обозначены некие важные этапы развития полигона. Так или иначе, Бархан просуществовал вплоть до осени 1992-ого. За это время здесь испытали и разработали кучу штаммов всяческой заразы, начиная от бруцеллеза, заканчивая сибирской язвой. Испытания проводились на животных. Преимущественно на грызунах, обезьянах, а также лошадях. Иногда испытания производились вне специальных помещений, на площадке к югу отсюда. Есть предположения, будто штаммы вирусов испытывались и на людях. Кто-то пишет о единичных опытах над заключёнными, приговорёнными к смертной казни. Кто-то говорит о массовых экспериментах. Есть байки про испытания некоторых не особо смертельных образцов над военнослужащими и жителями Аральска-7. Гипотеза об испытаниях заразы на людях – это первое, что меня интересует.

— И как ты планируешь найти ответ на этот вопрос?

— Конечно, мы с тобой не врачи и не биологи. Вряд ли нам удастся разобраться в назначении оставшегося там оборудования, и вычислить по нему весь технологический процесс. С другой стороны, дураку понятно, что для содержания группы подопытных людей, заражённых опасной дрянью, требуются особые условия содержания. Тут не обойдёшься комнатёнкой метр на метр, как показывают в кино. Нужен целый этаж с изолированными камерами, смотровыми кабинетами, многоступенчатой системой дезинфекции. Как-то так…

— Действительно. А что ещё?

— Ещё говорят о крупном захоронении сибирской язвы. Якобы в 1988-ом году на остров Возрождения привезли двести пятьдесят контейнеров с антраксом и зарыли его в землю. Где именно – неизвестно. По одним данным, был устроен новый могильник по соседству с тем, что находится на северо-западе от лабораторного комплекса сразу за забором. По другим – возле открытой площадки на юге.

— А что в том могильнике? Ну, который возле лабораторий?

— Там закапывали трупы животных.

Макс помолчал, а потом спросил:

— Ты допускаешь возможность нашего заражения?

— Я думал об этом. Вероятность, конечно, есть. Но коли здесь до сих пор жируют мародёры, излазившие тут всё вдоль и поперёк, то и нам ничего не угрожает.

— А вдруг всё-таки заразимся?

— Тогда схема проста: если мы подхватим тут какую-нибудь болезнь, то при всём желании не сможем добраться до людей. Та же сибирская язва прикончит нас очень быстро. Следовательно, мы не превратимся в причину эпидемии смертельного вируса.

— Спасибо. Ты меня успокоил.

Макс выдал эту фразу с тем самым выражением холодной серьёзности, когда нельзя понять, шутит он или нет.

Спустя двадцать минут мы проходили через КПП ПНИЛ-52

.
.
.

Взгляд в прошлое: «Это моё место службы. Справа въезд на площадку. В здании справа — 1-ый КПП. Слева – 2-ой караул» Григорий Камаровских, 1977-79гг, с весны 1978г контролёр на  корпусе В-070

.
.
.

Сгоревший штаб оставили без внимания.

.

 От корпуса дезинфекции средств индивидуальной защиты осталась малая часть, контейнер, наполненный сожженными противогазами, да кучка фильтров.

.
.
.
.

 На пути к корпусу В-070 заглянули в стоявшую рядом постройку.

.

В ней сохранился остов мудрёной системы (предположительно охлаждения или вентиляции), сплетенной из труб, патрубков, расширительных бачков и вентилей. Куски сего творения лежали рядом на улице.

.

А левее постройки  на земле покоилась конструкция из труб а-ля тёплый пол.

.

Взгляд в прошлое: «Это моя затея. Летом, чтобы не запускать котельную, горячую воду грели днём в трубах, а потом сливали в ёмкость, и подавали в жилые дома и корпуса площадки. Только в городке они лежали между бойлерной и гостиницей, и были покрашены кузбасслаком.» Сергей Такеев, 1988-91гг ЭТЧ полка, последний начальник котельной.

К кирпичным стенам здания примыкал крытый шифером сарай.

.

 Кроме нагромождения строительного и производственного мусора, тут стояла клетка.

.

По своим размерам она подходила даже человеку, но думаю, что предназначалась  всё-таки для обезьян. А крупные габариты обеспечивали удобство её использования. Хотя всё может быть…

 И вот, мы в нескольких шагах от входа в «семидесятку».

.
.

Этот ничем не примечательный снаружи корпус четверть века назад был одним из самых секретных мест в Советском Союзе, а может быть и в мире.

Вошли внутрь.

Коридоры и комнаты заполнил пыльный сумрак.

.

Взгляд в прошлое: «70-ый корпус, (лаборатория) цокольный этаж. Слева — дверь начальника лаборатории, справа  первая дверь — туалет, вторая — проходная, а вот 3-я дверь — щитовая, там «мой» был кабинет. Справа от фотографа лестничный марш на 2,3 и подвальный этажи.» Сергей Теленков, 1978-80 гг., рядовой. Корпус В-070.

 Жидкий дневной свет едва пробивался через толстые стеклянные блоки, освещая угрюмые комнаты.

.
.

 Кое-где пол покрыт ковром из осколков и уцелевших мензурок и колб.

.

До рейда на остров Возрождения я читал, что мародёры вроде бы оставили ПНИЛ-52 в относительной целости, побоявшись тронуть брошенное оборудование и другие предметы. Видимо, к моменту нашего прихода они успели освоиться и пересилить свои страхи. Корпус с индексом В-070 был опустошён за исключением тех вещей, которые не представляли ценности для любителей лёгкой наживы.

Так в одном помещении нам повстречался ряд необычных ящиков, смахивавших на барокамеры или камеры быстрой заморозки.

.
.

 По соседству была оборудована моечная.

.

Взгляд в прошлое: «1-ый этаж. Мойка лабораторной посуды. Помню, канализация засорилась. Мы решили ее воздухом под давлением пробить. Засунули шланг с рессивера, заткнули тряпками все отверстия сливные, что на полу (одно видно), их в этой комнате несколько, и встали: на каждую затычку по бойцу… Один кляп выбило, и все стены в крови.» Сергей Теленков, 1978-80 гг., рядовой. Корпус В-070.

.

Покончив с цокольным этажом, поднялись на второй. Там нас встретила массивная гермодверь. Слева от неё в стену был вмонтирован иллюминатор с несколькими слоями толстого стекла. На двери красовался знак биологической опасности.

.

Проскользнув за дверь через шлюзовую камеру, мы оказались в святая святых ПНИЛ-52. Именно на втором этаже базировался изолированный блок, в котором осуществлялись манипуляции с биологическим оружием.

 В части просторных залов остались ветвистые трубы вытяжной вентиляции и рабочие столы.

.
.

 А также шкаф с двумя ячейками. К нему тоже тянулся вентиляционный хобот. В дверцах, запирающих ячейки, по крохотному окошку.

.

Одна каморка отличалась особо. К ней вёл узкий Г-образный коридор с несколькими шлюзовыми камерами и моечными. Все проёмы закрывались на герметичные двери. В самой каморке стоял ламинарный бокс на два рабочих места. Именно такие фигурируют в фильмах про эпидемии или про биохимических террористов.

.

Третий этаж представил нам инкубаторы.

.
.

Взгляд в прошлое: «Да, вот они, инкубаторы! И яйца там выводили, и чашечки Петри там же ставили с посевами.» Сергей Теленков, 1978-80 гг., рядовой. Корпус В-070.

.

Взгляд в прошлое: «3-ий этаж. Справа первая дверь — кабинет дежурных «групповских» рабочих. Вторая справа дверь — бытовое помещение «приезжих служивых», а вот в самом конце коридора стояли фильтры.» Сергей Теленков, 1978-80 гг, рядовой. Корпус В-070.

 Из окон открывался хороший обзор территории ПНИЛ-52.

.

Следующей на очереди точкой шла зона брошенных бункеров. Под таким таинственным названием этот объект значилась на общеизвестном картографическом ресурсе. Про него упоминал пастух, предупреждая нас о возможной опасности исходящей от него. По сути же «бункеры» являлись обыкновенными отдельно стоящими погребами, прячущими в себе большие бутыли, ящики под них и фильтры.

.
.
.

И если лабораторный комплекс был обнесён сплошным высоким штакетником, то площадку с погребами защищало проволочное заграждение на бетонных столбах. Возможно, здесь и хранились опасные вещества, но в последние годы существования полигона Бархан эта площадка носила скорее вспомогательный характер.

Исполинские тени от наших фигур красноречиво предупреждали о скором закате.

.
.

— Хэлл, мы всё осмотрели?

— Пожалуй, да. Главные цели посетили.

— Как на счёт того, чтобы лечь на обратный курс?

— Полностью согласен. На аэродром мы не успеваем, да и не очень-то хотелось.

Снова вступили в город уже в сумерках.

.

Взгляд в прошлое: «Выезд из городка. Мы до этих ворот пешком шли, а дальше ехали на ГАЗ-66 , на площадку. Но иногда и бежали за машиной… 3 км». Сергей Теленков, 1978-80 гг., рядовой. Корпус В-070.

Приметив зелёный корпус зарослях саксаула, я направился туда и обнаружил распотрошённую боевую машину пехоты.

.
.
.

Взгляд в прошлое: «Когда-то была моей… 1-ая рота 1978-1980г. Мы её когда получили, на ней табличка была «Антифриз». Как похолодало, и с машин воду стали сливать на ночь, нас предупредили — антифриз не сливать! Ну, и стояла она с гордой табличкой — «АНТИФРИЗ». А первый раз кинулись, когда на ней решили прокатиться до аэродрома. Нас четверо было: зампотех майор Лебедев с солдатом (не помню имени),  Лешка Плешаков и я. На полдороги к аэродрому я услышал, как вода льется под капотом. Лебедев кричит: «Стой!» Открываем… А там из под головки вода хлещет веером! На улице минус, снег и с ветерком.  Ну чё делать? Крышку закрыли, солдата послали в часть за техничкой, а сами люки задраили и ждем. Курить охота — не передать! Но при зампотехе стрёмно. Наконец и он увидел, что мы маемся без курева, да и сам тоже замерзать стал. «Курите здесь»,- говорит. Закурили, маленько попустило. А на улице уже темнеет. Позже пришла техпомощь с теплой водой. Залили и вперед на всех парах, пока вода вся не вытекла. Лебедев уже за механика сел. Несколько раз останавливались — воду доливали, чтоб движок не запороть. Так и добрались. Потом уже отогнали в теплый бокс. Вот такая история про антифриз…» Сергей Денисенко, 1978-80гг, 1-ая рота, 2-ой взвод, зам.командира.

«Видно она невезучая была: когда её на ДПшке везли, в шторм попали. Её всю замочило.» Виктор Полончук, 1978-80гг, 7-ая рота, водитель-моторист.

Мародёры подчистую разобрали моторный и десантный отсеки, и оторвали башню.

— Эх, варвары! Такой технике в хозяйстве цены нет!

Сокрушённо повздыхали и вернулись на основную улицу города.

Начинало ощутимо холодать, и мы ускорились, не забывая, однако, об осторожности.

Город провожал нас задумчивыми взорами пустых оконных глазниц.

.
.
124
.
.
.

На окраине сделали короткий привал. Макс стал утепляться термобельём, а я оставил на растрескавшемся подоконнике казармы скромное угощение Чёрному Сталкеру в виде двух конфет.

В последний раз оглядывая город, я мысленно попрощался с ним. Конечно, это можно назвать сентиментальным бредом, но при посещении заброшенных деревень, посёлков и городов возникает ощущение, словно общаешься с живым существом, олицетворяющим место, где раньше жили люди. После их ухода это существо впадает в летаргический сон, и выходит из него на малое время, дабы принять гостей, пускай и не прошенных. Оно рассказывает о былой жизни, проводит экскурсии по пустынным улицам и домам, показывает картины прошлого. Когда приходит час расставания, оно грустно и рассеяно улыбается, а затем опять погружается в спячку…

— Я готов! – сказал Макс и добавил, поведя плечами. – Подмораживает.

— Ага… Держи галеты. Будем есть их на ходу. Нужна вода? У меня ещё половина бутылки.

Решили как можно дольше топать по грунтовой дороге. Это облегчало процесс ориентирования на местности и позволяло развить приличную скорость, а значит, согреться в движении.

Через час лунный свет залил окружающее пространство, и стало светло почти как днём.

Длинную дорогу старались скрасить беседой. Обмениваясь впечатлениями от увиденного, перешли к обсуждению вопросов о лаборатории.

— Как считаешь, Хэлл, ставились ли там опыты над людьми?  — спросил напарник.

— Думаю, нет. Инфицированных подопытных надо где-то содержать. Нужны смотровые кабинеты, санузлы с изолированной системой водоснабжения и канализации. Под такое хозяйство пришлось бы выделять целый этаж. Ничего подобного мы не обнаружили. Не нашлось даже кушеток с ремнями для жёсткой фиксации пациентов и тех самых гинекологических кресел, о которых упоминают некоторые источники.

— Наверное, их утащили мародёры.

— Может быть. Но почему оставили трёхногие стулья, столики и другую более практичную мебель? Или спрос в Узбекистане на обычные предметы интерьера ниже, чем на гинекологические кресла? Похоже, что их в ПНИЛ-52 и не было вовсе. Зачем испытывать вирусы на людях, когда можно получить аналогичные результаты на животных? Понятное дело, зверушек жалко. Но людей жалко ещё больше. С трудом верится, чтобы коллектив учёных Бархана комплектовался последователями Йозефа Менгеле. Там работали такие же люди, как и мы с тобой. Только более образованные и с более высокими моральными стандартами.

— Ты идеализируешь, — заметил Макс. – Они разрабатывали оружие массового поражения, а не лекарства.

— Верно. Оружие. Но убивает не оружие, а человек. Детище академика Сахарова тоже предназначалось для массового убийства, но в итоге из-за своей разрушительной мощи стало средством сдерживания ядерной войны. Та же песня и с бактериологическим оружием. Его следовало развивать, потому что потенциальный противник вёл исследования в том же направлении. Тем более помимо самих штаммов вирусов, разрабатывались вакцины.

— Что думаешь, про захоронение с сибирской язвой?

— Мало похоже на правду. Рассуди сам, что стоит найти здесь эти контейнеры и выкопать? Никакой охраны или наблюдения нет. Что хочешь, то и делай. Даже со спутника локальные раскопки трудно рассмотреть.

— Контейнеры привезли сюда в 1988-ом, когда Бархан ещё работал и охранялся, — возразил товарищ.

— Пусть так. Но тогда при расформировании Бархана антракс вывезли бы отсюда.

— Почему ты так в этом уверен?

— Во-первых, надо быть полным лопухом, чтобы бросить такую «игрушку». Во-вторых, до контейнеров бы уже добрались заинтересованные лица с террористическими наклонностями. Металлоискатель или георадар, шанцевый инструмент, рабочие руки, — и контейнеры с вирусом добыты.  А дальше розовый порошок разлетается по всей планете. Что касается экспедиций американцев на остров для проверки захоронений, то истинная их цель лежит на поверхности – обследование остатков лабораторий для сбора информации о производившихся там исследованиях. В противном случае, при обнаружении могильника с антраксом они бы его давно забрали с острова. Однако, мои гипотезы остаются гипотезами, и не претендуют на статус истины… О! Товарищ Макс!

— Что?

— Поздравляю тебя с успешным двукратным пересечением казахско-узбекской границы!

— А-а-а, — улыбнулся Макс. – Мы теперь полноценные рецидивисты?

— Что поделать? Не мы такие, жизнь такая. И чего Узбекистан не отдал Бархан Казахстану?

— Хэлл, а почему мы не поехали через Узбекистан?

— На поезде долго. Не уложились бы в две недели.  На самолёте с нашей снарягой вообще не вариант лететь. К тому же узбекские таможенники не так лояльны, как казахские.

В лагерь вернулись в два часа ночи. Немного поплутав в поисках схрона с рюкзаками и водой, поставили палатку и завалились спать.

Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.